Григорьева Ирина Николаевна — доктор медицинских наук, профессор, главный научный сотрудник лаборатории гастроэнтерологии, руководитель группы биохимических исследований в гастроэнтерологии, профессор отдела образования
630089, г. Новосибирск, ул. Б. Богаткова, 175/1
Irina N. Grigor’eva — Dr. Sci. (Med.), Professor, Chief Researcher of the Gastroenterology Laboratory, Head of the Group of Biochemical Research in Gastroenterology, Professor of Education Department
630089, Novosibirsk, B. Bogatkova str., 175/1
Ефимова Ольга Васильевна — кандидат медицинских наук, младший научный сотрудник лаборатории гастроэнтерологии
630089, г. Новосибирск, ул. Б. Богаткова, 175/1
Olga V. Efimova — Cand. Sci. (Med.), Junior Researcher, Laboratory of Gastroenterology
630089, Novosibirsk, B. Bogatkova str., 175/1
Тов Никита Львович — доктор медицинских наук, профессор, заведующий кафедрой внутренних болезней
630091, г. Новосибирск, Красный просп., 52
Nikita L. Tov — Dr. Sci. (Med.), Professor, Head of the Department of Internal Medicine
630091, Novosibirsk, Krasnyi ave., 52
Суворова Татьяна Станиславовна — кандидат медицинских наук, доцент кафедры внутренних болезней
630091, г. Новосибирск, Красный просп., 52
Tatyana S. Suvorova — Cand. Sci. (Med.), Associate Professor of the Department of Internal Medicine
630091, Novosibirsk, Krasnyi ave., 52
Непомнящих Давид Львович — доктор медицинских наук, профессор кафедры внутренних болезней
630091, г. Новосибирск, Красный просп., 52
David L. Nepomnyashchikh — Dr. Sci. (Med.), Professor of the Department of Internal Medicine
630091, Novosibirsk, Krasnyi ave., 52
Цель исследования: оценить метаболические факторы риска и их влияние на качество жизни (КЖ) у пациентов с раком поджелудочной железы (РПЖ) и у пациентов с острым или обострением хронического панкреатита.
Материалы и методы. В рамках наблюдательного многоцентрового клинического кросс-секционного неконтролируемого исследования обследовано 45 пациентов с РПЖ (1-я группа) и 141 пациент с острым панкреатитом или обострением хронического панкреатита (2-я группа). Клиническое, лабораторное и инструментальное обследование пациентов и оценка факторов риска (липидный профиль, глюкоза плазмы крови, наличие ожирения, артериальной гипертензии) проведено в соответствии с клиническими рекомендациями. Пациенты однократно заполняли опросник SF-36 для оценки КЖ при поступлении до лечения.
Результаты. В 1-й группе показатели общего холестерина (ОХС), холестерина липопротеидов низкой плотности (ХС ЛНП), холестерина липопротеидов высокой плотности (ХС ЛВП) в сыворотке крови (3,7 ± 0,2; 2,2 ± 0,2 и 0,8 ± 0,1 ммоль/л) были ниже, чем во 2-й группе (5,1 ± 0,1; 3,1 ± 0,1 и 1,2 ± 0,1 ммоль/л; p < 0,05). Артериальная гипертензия чаще встречалась в 1-й группе (55,6 %), чем во 2-й группе (34,8 %; p = 0,013). Наличие артериальной гипертензии повышает шанс наличия РПЖ в 2,7 раза (p < 0,05). Показатели индекса массы тела, в том числе частота ожирения, триглицеридов и глюкозы плазмы крови натощак не различались между группами. Логистический регрессионный анализ выявил прямую связь с РПЖ гипохолестеринемии ЛВП (Exp B = 4,976; p < 0,001) и артериальной гипертензии (Exp B = 2,742; p = 0,027) и обратную связь — гиперхолестеринемии (Exp B = 0,204; p = 0,002). Шанс наличия РПЖ не был ассоциирован с возрастом, уровнем глюкозы плазмы натощак ³ 7,0 ммоль/л, ожирением. Показатели КЖ были выше в 1-й группе, чем во 2-й, по четырем шкалам SF-36: телесной боли (68,1 ± 5,1 и 36,8 ± 2,0; p < 0,001), общего состояния здоровья (51,1 ± 2,5 и 38,0 ± 1,7 балла; p < 0,001), социального функционирования (74,7 ± 3,0 и 64,5 ± 2,2 балла; p = 0,007), ролевого эмоционального функционирования (28,2 ± 5,2 и 12,5 ± 3,1 балла; p = 0,007) и по общему домену «физический компонент здоровья» (40,2 ± 1,0 и 33,6 ± 0,8 балла; p < 0,001). У пациентов в 1-й группе с гипохолестеринемией ЛВП по сравнению с ее отсутствием показатели ролевого эмоционального функционирования (22,2 ± 5,1 и 51,9 ± 13,7 балла; p = 0,020) были ниже, с артериальной гипертензией по сравнению с ее отсутствием — ролевое физическое функционирование (5,0 ± 4,0 и 25,5 ± 7,5 балла; p = 0,036) и ролевое эмоциональное функционирование (16,0 ± 5,1 и 43,3 ± 8,8 балла; p = 0,007) были ниже.
Выводы. У пациентов с РПЖ чаще встречалась артериальная гипертензия и были ниже уровни ОХС, ХС ЛНП и ХС ЛВП, чем у пациентов с острым или обострением хронического панкреатита. Шанс наличия РПЖ прямо ассоциирован с гипохолестеринемией ЛВП, с артериальной гипертензией, обратно — с гиперхолестеринемией и не связан с возрастом, глюкозой плазмы натощак ³ 7 ммоль/л или с ожирением. У пациентов с РПЖ показатели КЖ были выше по четырем шкалам SF-36 и по общему домену «физический компонент здоровья», чем в группе с острым или обострением хронического панкреатита. У пациентов с РПЖ метаболические факторы значительно ухудшали самооценку КЖ по ролевому функционированию, у пациентов с острым или обострением хронического панкреатита такой ассоциации не было.
Аim: to evaluate metabolic risk factors and their impact on quality of life in patients with pancreatic cancer (PC) and in patients with acute or exacerbated chronic pancreatitis.
Materials and methods. Forty-five patients with PC (group 1) and 141 patients with acute pancreatitis or exacerbated chronic pancreatitis (group 2) in an observational multicenter clinical cross-sectional uncontrolled study were examined. Clinical, laboratory and instrumental examination of patients and assessment of risk factors (lipid profile, blood plasma glucose, obesity, arterial hypertension) were carried out in accordance with clinical recommendations. Patients completed the SF-36 questionnaire once to assess quality of life at hospital admission before treatment.
Results. In group 1, indicators of total cholesterol (TC), low-density lipoprotein cholesterol (LDL-C), high-density lipoprotein cholesterol (HDL-C) in blood serum (3.7 ± 0.2; 2.2 ± 0.2 and 0.8 ± 0.1 mmol/L) were lower than in group 2 (5.1 ± 0.1; 3.1 ± 0.1 and 1.2 ± 0.1 mmol/L; p < 0.05). Arterial hypertension was more common in group 1 (55.6 %) than in group 2 (34.8 %; p = 0.013). The presence of arterial hypertension increases the chance of having PC by 2.7 times (p < 0.05). Body mass index parameters, including obesity, as well as parameters of triglycerides, and fasting plasma glucose, did not differ between the groups. Logistic regression analysis revealed a direct relationship with PC HDL hypocholesterolemia (Exp B = 4.976; p < 0.001) and arterial hypertension (Exp B = 2.742; p = 0.027) and an inverse relationship — with hypercholesterolemia (Exp B = 0.204; p = 0.002). The chance of having PC was not associated with age, fasting plasma glucose ³ 7.0 mmol/L, obesity. Quality of life indicators were higher in group 1 than in group 2 on four SF-36 scales: bodily pain (68.1 ± 5.1 and 36.8 ± 2.0; p < 0.001), general health (51.1 ± 2.5 and 38.0 ± 1.7 points; p < 0.001), social functioning (74.7 ± 3.0 and 64.5 ± 2.2 points; p = 0.007), role emotional functioning (28.2 ± 5.2 and 12.5 ± 3.1 points; p = 0.007) and in the general domain “physical component of health” (40.2 ± 1.0 and 33.6 ± 0.8 points; p < 0.001). In group 1 with HDL hypocholesterolemia compared with its absence, the indicators of role emotional functioning (22.2 ± 5.1 and 51.9 ± 13.7 points; p = 0.020) were lower, with arterial hypertension compared with its absence — role physical functioning (5.0 ± 4.0 and 25.5 ± 7.5 points; p = 0.036) and role emotional functioning (16.0 ± 5.1 and 43.3 ± 8.8 points; p = 0.007) were lower.
Conclusions. In patients with PC arterial hypertension was more common and the levels of total cholesterol, LDL-C and HDL-C were lower than in patients with acute or exacerbated chronic pancreatitis. The chance of having PC is directly associated with HDL hypocholesterolemia, with arterial hypertension, inversely — with hypercholesterolemia, and is not associated with age, fasting plasma glucose ³ 7 mmol/L, or obesity. In patients with PC, quality of life indicators were higher on four SF-36 scales and on the general domain “physical component of health” than in the group with acute or exacerbated chronic pancreatitis. In patients with PC metabolic factors significantly worsened self-assessment of quality of life in terms of role functioning; in patients with acute or exacerbated chronic pancreatitis there was no such association.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.