Дудина Кристина Рубеновна — доктор медицинских наук, профессор кафедры инфекционных болезней и эпидемиологии
127473, г. Москва, ул. Делегатская, 20, стр. 1
Kristina R. Dudina — Dr. Sci. (Med.),, Professor, Department of Infectious Diseases and Epidemiology
127473, Moscow, Delegatskaya str., 20, bld. 1
Белый Петр Алексеевич — кандидат медицинских наук, ассистент кафедры пропедевтики внутренних болезней и гастроэнтерологии
127473, г. Москва, ул. Делегатская, 20, стр. 1
Petr A. Belyy — Cand. Sci. (Med.), Assistant of the Department of Introduction to Internal Diseases and Gastroenterology
127473, Moscow, Delegatskaya str., 20, bld. 1
Маев Игорь Вениаминович — академик РАН, доктор медицинских наук, профессор, первый проректор
127473, г. Москва, ул. Делегатская, 20, стр. 1
Igor V. Maev — Academician of the Russian Academy of Sciences, Dr. sci. (Med.), Professor, Prorektor
127473, Moscow, Delegatskaya str., 20, bld. 1
Сафиуллина Наиля Ханифовна — кандидат медицинских наук, доцент кафедры инфекционных болезней и эпидемиологии
127473, г. Москва, ул. Делегатская, 20, стр. 1
Naila Kh. Safiullina — Cand. Sci. (Med.), Associate Professor, Department of Infectious Diseases and Epidemiology
127473, Moscow, Delegatskaya str., 20, bld. 1
Климова Елена Анатольевна — доктор медицинских наук, доцент, профессор кафедры инфекционных болезней и эпидемиологии
127473, г. Москва, ул. Делегатская, 20, стр. 1
Elena A. Klimova — Dr. Sci. (Med.), Associate Professor, Professor of the Department of Infectious Diseases and Epidemiology
127473, Moscow, Delegatskaya str., 20, bld. 1
Шутько Светлана Анатольевна — кандидат медицинских наук, доцент кафедры инфекционных болезней и эпидемиологии
127473, г. Москва, ул. Делегатская, 20, стр. 1
Svetlana A. Shutko — Cand. Sci. (Med.), Associate Professor of the Department of Infectious Diseases and Epidemiology
127473, Moscow, Delegatskaya str., 20, bld. 1
Знойко Ольга Олеговна — доктор медицинских наук, доцент, профессор кафедры инфекционных болезней и эпидемиологии
127473, г. Москва, ул. Делегатская, 20, стр. 1
Olga O. Znoyko — Dr. Sci. (Med.), Associate Professor; Professor, Department of Infectious Diseases and Epidemiology
127473, Moscow, Delegatskaya str., 20, bld. 1
Ющук Николай Дмитриевич — академик РАН, доктор медицинских наук, профессор, президент
127473, г. Москва, ул. Делегатская, 20, стр. 1
Nikolay D. Yushchuk — RAS Academician, Dr. Sci. (Med.), Professor, President
127473, Moscow, Delegatskaya str., 20, bld. 1
Цель исследования: анализ динамики фиброза и стеатоза печени по данным фиброэластометрии у больных хроническим гепатитом С (ХГС) через ≥ 6 мес. после достижения устойчивого вирусологического ответа (УВО) на противовирусную терапию (ПВТ).
Материалы и методы. Исходно под наблюдением в проспективном обсервационном исследовании было 628 больных ХГС с известной стадией фиброза (F) печени до начала ПВТ, часть которых поэтапно исключались из-за несоответствия критериям включения. В итоговый анализ включены 297 пациентов, имевших данные фиброэластометрии (ТФ) с технологией CAP™ о выраженности фиброза (± стеатоза) печени до начала лечения и через ≥ 6 мес. после достижения УВО (67 % – безинтерфероновые режимы терапии). Медиана наблюдения от момента подтверждения УВО – 3 года [2; 6].
Результаты. На конец исследования средний возраст пациентов – 49 ± 12 лет, из них 53 % мужчин. В отдаленном периоде после достижения УВО в 80 % случаев диагностирован регресс фиброза печени (в том числе и у пациентов с ЦП), а у 3 % пациентов результаты ТФ свидетельствовали о прогрессировании хронического заболевания печени. В то же время регресс стеатоза печени выявлен только у 31 % пациента, ухудшение результатов ТФ – у 23 % (из них у 26 % появление стеатоза (S) печени 1–3-й степени у лиц с отсутствием жировой инфильтрации печени до начала ПВТ). В группе пациентов с наличием стеатоза печени доля мужчин была достоверно выше (р = 0,004). Клинически значимые стадии фиброза F3–F4 достоверно чаще регистрировались у больных со стеатозом печени как до начала лечения (46 % S1–S3 и 22 % S0, р < 0,001), так и через ≥ 6 мес. после достижения УВО (19 % S1–S3 и 9 % S0, р = 0,023).
Выводы. У больных ХГС с достижением УВО в отдаленном периоде, несмотря на значительный регресс фиброза печени, сохраняется высокая распространенность стеатоза печени. Полученные данные свидетельствуют о целесообразности рутинной диагностики как фиброза, так и стеатоза печени при ведении пациентов с хронической HCV-инфекцией до и после успешно проведенной противовирусной терапии.
Aim: to analyze the dynamics of fibrosis and steatosis of the liver according to fibroelastometry in patients with chronic hep-atitis C (CHC) after ≥ 6 months from transient elastometry (TE) achieving a sustained virologic response (SVR) to antiviral therapy.
Materials and methods. At baseline, a prospective observational study included 628 CHC patients with known stage of liver fibrosis (F) before AVT, some of whom were phased out due to non-compliance with the inclusion criteria. The final analysis included 297 patients who had transient elastometry (TE) data with CAP™ technology on the severity of liver fibrosis (± steatosis) before treatment and after ≥ 6 months after reaching SVR (67 % – interferonfree regimens of therapy). Median follow-up from the moment SVR was confirmed was 3 years [2; 6].
Results. At the end of the study, the average age of patients was 49 ± 12 years, of which 53 % were men. In the long-term period after reaching SVR, regression of liver fibrosis was diagnosed in 80 % of cases (including in patients with cirrhosis), and the progression of fibrosis was in 3 % of patient. At the same time, regression of liver steatosis was detected only in 31 % of the patient, worsening of the results was in 23 % (26 % of them had the appearance of steatosis (S) of the liver of 1–3 degrees in persons with no fatty liver before the start of AVT). In the group of patients with liver steatosis, the proportion of men was significantly higher (p = 0.004). Clinically significant stages of fibrosis F3–F4 were significantly more often recorded in patients with hepatic steatosis, both before treatment (46 % S1–S3 and 22 % S0, p < 0.001) and after ≥ 6 months after reaching SVR (19 % S1–S3 and 9 % S0, p = 0.023).
Conclusion. In patients with chronic hepatitis C with SVR achieved in the long term, despite a significant regression of liver fibrosis, a high prevalence of hepatic steatosis remains. The data obtained indicate the feasibility of routine diagnosis of both fibrosis and steatosis of the liver in the management of patients with chronic HCV infection before and after successful antiviral therapy.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.